Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава

Но кто может быть в гробнице среди ночи? Я решила, что там как минимум два человека, так как навряд ли кто-то будет говорить сам с собой в одиночестве.

Я прижалась ухом к щели и попробовала разобрать слова.

Никчемно. Узенький зазор меж камнями имел странноватый фильтрующий эффект: будто бы Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава я слышала только часть голоса – недостаточно, чтоб выудить слова.

Минутку либо две спустя я сдалась и кончиками пальцев начала пристально изучить камень.

Он был восемнадцать дюймов в ширину и около фута в высоту. Глубина его, как я знала, должна приравниваться толщине стенки, и по моим прикидкам должна быть тоже около 18-ти Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава дюймов.

Полтора на полтора – это приблизительно два с четвертью кубических фута. Сколько он может весить?

Это, само собой, находится в зависимости от его удельного веса. Из таблиц в дневниках дяди Тара я знала, что удельный вес золота – больше тыщи двухсотен, а свинца – около семисот.

Святой Танкред славился красотой собственного известняка Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, который, если я верно помню, имеет удельный вес кое-где меж 2-мя и 3-мя и его тяжесть приблизительно 100 50 фунтов на кубический фут.

Означает, этот камень весит приблизительно от 3-х до 4 сотен фунтов.

Смогу ли я двинуть его? На данный момент, когда на той стороне кто-то есть Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, очевидно не время пробовать.

Но, все же, мне нужно точно знать, ведет ли этот туннель прямо в то помещение, где я нашла труп мистера Колликута.

Я не осмелилась трогать стальные ручки, боясь, что меня найдут.

Может, мне нужно посидеть здесь в мгле и подождать, пока огни на той Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава стороне погаснут?

Сколько времени это займет? – прикинула я. Что, елки-палки, они там делают?

Хорошо, я в любом случае могу устроиться поудобнее. Прижмусь спиной к стенке сзади и соскользну на пол.

И буду ожидать в мгле.

Я была на середине этого обычного маневра, когда моя нога поскользнулась на булыжнике Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава.

Я грохнулась на пол.

И что самое ужасное, я выронила фонарь.

Клац! – И он свалился в мглу с леденяще звучным стуком.

Я затаила дыхание.

Жужжание голосов в один момент закончилось.

Я напрягла слух, но единственное, что до меня доносилось, это стук моего сердца.

Позже раздался скрежет, звук трения камня о камень Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, отражающийся эхом от стенок. Я подползла поближе и прикоснулась пальцами к глыбе.

Она двигается!

Они толкают камень вовнутрь – в мою сторону!

Я выискала фонарь, но мои пальцы не могли нащупать его в мгле. Я напрасно хватала осколки булыжника, царапая ногтями о пол.

Камень продолжал двигаться. Я этого не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава лицезрела, но слышала скрежет. Меньше чем через минутку они окажутся здесь!

Если б только был некий метод приостановить камень – длиннющий кусочек дерева, к примеру, чтоб упереть его в обратную сторону.

Но в помещении, где отдавалось эхо, ничего не было.

Только Флавия де Люс.

Позднее я сообразила, что мой мозг Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава в один момент вытолкнул воспоминание о том, как я копалась в запрещенном ящике Фели в поисках ее дневника. Бросив эту затею, я, к собственному раздражению, нашла, что ящик не желает на сто процентов задвигаться. Как я ни старалась, он не двигался с места.

Когда я толкнула его вперед и в Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава сторону с направляющих, то нашла, что к задней стороне скотчем приклеен ежедневник. Урок был усвоен.

Я ринулась на пол, уперлась ногами в передвигающийся камень и прижалась плечами к обратной стенке комнаты.

Я напрягла каждый мускул и превратила себя в живой клин.

Камень тормознул.

Повисла пауза, позже с той стороны Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава донеслись звуки возобновившихся усилий.

Камень опять продвинулся на пару дюймов.

Они принесли рычаг? – задумалась я.

Может быть, сейчас они толкают совместно?

Мои колени начали сгибаться. Я пробовала держать их прямыми, но они дрожали, как будто натянутая струна.

В один прекрасный момент Даффи читала мне рассказ, в каком жертву Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава пытали при помощи устройства под заглавием «Дочь Скавенгера»,[37] которое, заместо того чтоб растягивать тело, как на дыбе, сжимало его в шар, пока телесные воды не прорывались наружу.

Я растянула руки, отчаянно цепляясь за пол. Что угодно, лишь бы сохранить упор.

Появилась длинноватая узенькая полоса света. Камень практически вышел Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава из стенки.

Сейчас я могла слышать голоса.

– Чертова штука застряла, – гласил один. – Дай мне лом.

Раздалось железное клацанье, и я ощутила ногами, что камень движется еще с большей силой. Я больше не могла сопротивляться.

И здесь погасли огни, но через пару секунд опять зажглись.

– Кто-то идет! – прошипел глас Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, и камень со скрежетом тормознул.

– Кто-то наверху лестницы, – произнес другой глас. – Они выключили и включили свет.

– Давай убираться отсюда! – отчаянно шепнул 1-ый глас.

– Иди за печку. Воспользуйся загрузочным отверстием.

Послышалось шарканье, и позже воцарилась полная тишь.

Я сообразила, что они ушли.

Медлительно я сосчитала до 100.

Нет смысла ползти, как будто десантник Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, всю дорогу вспять до гробницы Коттлстоун, поразмыслила я, сейчас, когда свобода так близка.

Я ухватилась за стальные ручки в камне и хорошо дернула. Он двинулся, наверняка, на четверть дюйма.

Я села на пол так, чтоб камень оказался у меня меж коленями, уперлась ступнями в стенку и Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава опять потянула. Сейчас, наверняка, на полдюйма либо чуток больше.

Если я сосредоточусь на одном конце, камень отодвинется, как дверь, на довольно огромное расстояние, чтоб я, если мне повезет, смогла проникнуть наружу.

В конце концов я расширила отверстие приблизительно до 4 дюймов: недостаточно обширное, чтоб пролезть в него, но достаточное, чтоб оглядеться. Я Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава встала на четвереньки и всмотрелась в гробницу. Лом лежал там, где его бросили неведомые, приблизительно в 2-ух футах от отверстия.

Я легла на животик и просунула руку как можно далее. Мое лицо так очень прижалось к камню, что я, должно быть, смотрелась как расплющенная рыба из глубин океана.

Мои Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава пальцы едва-едва нащупали скошенный конец лома, я страшилась случаем оттолкнуть эту штуку.

Подцепив край лома ногтями, я медлительно подтягивала его к для себя, мм за миллиметром.

Фели пилила меня за то, что я грызу ногти с младенчества, и совершенно не так давно я сделала вывод, что она Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава права. Химик, внимательно вглядывающийся в мензурку в собственной руке, которого будут фотографировать для «Иллюстрейтед Лондон Ньюс», обязан иметь более-менее солидный маникюр.

Мои ногти отросли еще недостаточно, но их хватило, чтоб провернуть дело.

Лом потихоньку пополз в мою сторону. Когда он оказался в границах досягаемости, я втащила его Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава в отверстие и вознесла хвалу святому Танкреду, лежавшему кое-где в нескольких футах подо мной.

Отныне вытолкнуть камень стало детской забавой.

Сейчас в помещении было довольно света, чтоб можно было найти фонарь, закатившийся в далекий угол. Я проверила его исправность, после него проползла через стенку в склеп, где, в конце Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава концов, смогла выпрямиться и дать отдых собственному затекшему телу. Ладошки и колени были беспощадно исцарапаны и ободраны.

Я возгордилась собой. Понимаю, что ощущали ветераны, раненные на войне.

Перед тем как двинуться далее, в основную часть склепа, я постояла, прислушиваясь.

Ни звука.

Кто бы ни был в склепе, эти люди Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава ушли. Колебаний в этом нет. Помещение было заполнено неподвижностью, какая бывает, когда все жители мертвы.

Все же, признаюсь, что, когда я кралась мимо печи, у меня побежали мурашки по коже – но только немножко.

Сейчас я находилась у подножия ступеней, ведущих в церковь. Нужно ли мне еще о кое-чем волноваться? Может Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, полуночные визитеры спрятались в ожидании меня на выходе из церкви?

Им довольно легко спрятаться за могильным камнем, к которому припаркована «Глэдис», и накинуться на меня, как я покажусь – похитить девченку на церковном кладбище среди ночи несложно.

Возможно, мне лучше пока остаться в церкви, свернуться клубочком на лавке, поспать незначительно Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава и устремиться домой, когда взойдет солнце. Никто и не выяснит о моей вылазке.

Да, так я и сделаю.

Я медлительно подымалась по каменной лестнице – ступень за ступенью.

Внешняя дверь церкви была закрыта, но не заперта – обыденное ее состояние после эры Генриха VIII, при котором английские церкви Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава грабили и разрушали.

Слева от меня, освещенный только светом луны, струившимся через витражные окна, по центральному проходу расстилался красноватой лентой ковер.

Я опять пошевелила мозгами о балладе и о разбойнике, которого, в конце концов, пристрелили, как собаку, на дороге.

И почему-либо я вспомнила о бедном мистере Колликуте.

Мистер Колликут, конечно, не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава лежал в луже своей крови среди дороги с узорчатым жабо на шейке, но полностью мог.

Меня как будто молнией осенила вспышка.

У него было кружевное жабо на шейке.

Либо что-то очень схожее.

Разбойник погиб из-за любви, не так ли? Чтоб предупредить его, что таверна Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава кишит людьми короля Георга, черноглазая дочь владельца Бетси выстрелила для себя в грудь.

Они погибли оба.

Будет ли еще одна жертва в Бишоп-Лейси? Планируют ли убийцы мистера Колликута вынудить умолкнуть еще кого-либо – кого-либо, любившего злосчастного органиста?

Я медлительно прошла по центральному проходу, касаясь скамеек по обе стороны кончиками Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава пальцев и вбирая чувство безопасности, исходящее от древнего дуба.

Света было довольно, чтоб я смогла подняться по ступенькам на алтарь, не зажигая фонарь.

Займемся делом, – решила я.

Хотя панель в стенке была практически невидима, Фели открыла ее с легкостью. Смогу ли я отыскать засов?

Я пробежала пальцами по полированному Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава дереву и резным украшениям, но они были на ощупь такими же крепкими, как и с виду. Я надавливала там и здесь – никчемно.

Мордашка резного древесного дьяволенка нагло ухмыльнулась мне из теней. Я взяла его за выпученные отполированные щеки и попробовала повернуть.

Что-то щелкнуло, и панель отъехала в Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава сторону.

Я осторожно вошла вовнутрь.

Прикрыв панель за собственной спиной, я включила фонарик.

Будь благословен, святой Танкред, покровитель фактов!

На полу в свете фонарика в пыли показывались отпечатки ног Фели и мои. Никто с того времени больше тут не прогуливался. Милиция не отыскала повода изучить внутренности органа. Ну и Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава с чего бы им это делать? Орган и близко не находится с местом, где было спрятано тело мистера Колликута.

Даже мистер Гаскинс не входил сюда достать летучую мышь из трубы органа – я выяснила бы следы сапог могильщика за милю, а означает, скорее всего, труп летучей мыши до сего времени кое Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава-где в нижней части шестнадцатифутового спектра.

Покойся с миром, малютка, – поразмыслила я.

Она залетела через загрузочное отверстие в печи, представила я, во время ночных хождений того, кто замуровал мистера Колликута в стенке склепа.

Я постучала по трубе костяшками пальцев, но ничего не услышала. Наверное летучая мышь погибла.

Мой фонарь осветил Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава парочку новых полукруглых царапин на дереве органа. Я встала на колени разглядеть их лучше.

Да, колебаний нет.

– Пуфф!

Я подпрыгнула от неожиданности, когда виндлада в далеком углу издала сухой свист. Надгробье Иезекии Уайтфлита шевельнулось, направляя струю воздуха в механизм органа.

Сзади меня что-то зашипело.

Я резко повернула Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава луч фонаря и сразу засекла источник звука. В древесной системе труб было просверлено круглое отверстие чуток меньше в поперечнике, чем свинцовый карандаш, и это через него со свистом проходил воздух.

На полу прямо под отверстием показывалось высохшее красноватое пятно. Когда я сделала шаг вперед, под подошвой моей туфли Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава что-то хрустнуло. Даже не смотря, я знала, что это стекло.

Мои труды в лаборатории позволили мне отлично познакомиться с механизмами работы манометра, этой заполненной жидкостью стеклянной трубки в форме буковкы U, использовавшейся для измерения давления воздуха.

Уместно, что орган оборудован таким устройством, чтоб определять давление в виндладе. Трубка, размеченная на Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава дюймы, была ранее отчасти заполнена цветным спиртом, и его уровень позволял определять давление – приблизительно по тому же принципу, что и уличный указатель температуры.

На данный момент от манометра остались только стеклянные крошки и зазубренное кольцо в том месте, где он треснул на уровне древесного гнезда.

Остатки манометра, если Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава я верно понимаю, на данный момент находятся в кулаке покойного мистера Колликута.

Вот на этом самом месте, снутри большого органа, который он обожал и на котором играл, органист отыскал свою погибель.

Я в этом уверена.

У меня не было при для себя карманного ножика, чтоб взять эталон красноватого Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава пятна, но это не неувязка. Чтоб не загрязнить эталон пальцами, я откручу крышку от фонаря и использую ее на манер импровизированного скребка.

И только направив свет фонаря для себя на колени, я сообразила, что натворила со собственной одежкой. Мое наилучшее темное пальто смотрелось так, как будто я каталась Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава по золе. Его покрывали потеки могильной слизи, грязь туннеля и слой пыли. Очередной предмет одежки, подлежащий сожжению.

Полагаю, лицо смотрится не лучше. Я провела тыльной частью ладошки по лбу, и моя рука покрылась мерзкой грязюкой.

Нужно бы хорошо умыться, – помыслила я. Надеюсь, где-нибудь в церкви есть источник воды Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава. Если это так, с учетом оставшегося до утра времени, я смогу даже принять представительный вид к завтраку.

Конечно! – помыслила я. – Купель!

Я осторожно выкарабкалась из внутренностей органа и вошла в апсиду, стараясь не задевать церковную обстановку.

В случае необходимости, я даже смогу взять в долг малость вина для причастия Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава в качестве пятновыводителя.

При мысли о возможной реакции викария я фыркнула. Выражение его лица…

Мои мысли оборвал пронизывающий крик.

Я резко обернулась и нашла себя лицом к лицу с одетым в темное привидением.

У меня кровь застыла в жилах. Моим изумленным мозгам потребовалось несколько секунд, чтоб опознать привидение.

Синтия Ричардсон.

Она лицезрела Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, как я выплыла из глухой стенки, еще более испачканная могильной грязюкой, чем в прошедший раз.

Ее челюсть отвисла, глаза выкатились.

– Ханна! – выдохнула она.

Глаза Синтии закатились, и она упала на пол, как будто ее подстрелили.

Меня как будто обдало ледяной водой.

«Ханна» – это имя, которое викарий произносил во сне Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава в ту ночь, когда снегопад запер их с Синтией в Букшоу.

«Ханна, пожалуйста! Нет!»

Я как будто опять услышала его мученический шепот.

Тогда я еще помыслила, кто такая Ханна, и вновь задумалась об этом на данный момент, уставившись на лежащую в обмороке Синтию.

В обмороке? Либо она мертва Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава?

Не могла же она умереть от страха? Такое случается.

Я встала на колени рядом с ней и приложила палец к сонной артерии, точно так, как не раз делал Доггер. И нащупала сильный равномерный пульс.

У меня вырвался вздох облечения, во всяком случае, я ее не уничтожила.

Последующим моим действием Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава было убедиться, что она лежит комфортно и нормально дышит. По курсам скорой помощи, которые читали девочкам-скаутам, я помнила, что жертву шока следует держать в тепле.

Я сняла свое тяжелое пальто и прикрыла ее, с сочувствием думая о том, до чего же она малая – ненамного больше меня.

Прислушиваясь Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава к дыханию, вырывающемуся из ее рта – вдох и выдох, – я вспомнила, как Синтия застала меня, когда я забралась на алтарь, чтоб взять эталон голубой краски со средневекового витража с целью хим анализа. Синтия перекинула меня через колено и отшлепала прямо на месте, обнаружив неподобающее применение экземпляру «Псалмов современных и Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава древних».

С течением времени этот эпизод стал казаться практически смешным. Но я до сего времени так и не простила ей свое 1-ое в жизни истинное наказание – если не считать моих сестриц, конечно.

Сейчас, стоя рядом с ней на коленях, я желала услаждаться возмездием.

Но не могла. Просто не могла.

Должна Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава ли я оставаться рядом с ней? Присматривать, пока не взойдет солнце?

Либо мне побежать к медику Дарби за помощью? Либо разбудить викария?

Эти вопросы крутились в моей голове, когда я услышала тихие шаги за спиной. Я вскочила и оборотилась.

Передо мной стоял викарий, белоснежный как мел.

– О боже Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, – произнес он, – о боже мой. Я так этого страшился.

Не «Что ты вынюхиваешь в церкви среди ночи?» либо «Что ты делаешь рядом с моей любимой женой» и не «Что ты с ней сделала?».

Просто «О боже, я так этого боялся».

Страшился чего? – задумалась я.

И, если уж на то пошло, что Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава Синтия делала в церкви среди ночи? Вдруг это она…

Я не могла додумать до конца эту несуразную идея.

– Думаю, она свалилась в обморок, – достаточно тупо произнесла я и с удивлением изловила себя на том, что заламываю руки.

– Это не впервой, – произнес викарий, покачивая головой, – нет, не 1-ый Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава.

Не зная, что делать, я просто стояла с глуповатым видом.

– Флавия, дорогая, – произнес он, опускаясь на колени рядом с телом Синтии. – Помоги мне отнести ее домой.

Странноватые, ненатуральные слова. Почему бы не дать ей придти в сознание, перед тем как ворачиваться в дом викария?

Это ведь не то Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава же самое, как если б она напилась в публичном месте и ее нужно быстрее увести с глаз долой, пока не узрели прихожане.

Либо то же?

Нет, не может быть. Я не ощутила ни мельчайшего аромата алкоголя, а ведь я горжусь собственной способностью унюхивать кетоны.

– Естественно, – ответила я.

Викарий поднял супругу с Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава таковой легкостью, как будто она весила не больше куколки, и стремительно понес ее по центральному проходу к дверям.

Я последовала за ним по влажной кладбищенской травке к его домику, осматриваясь по сторонам, не смотрит ли за нами кто-либо из-за надгробий, но никого не было. Нарушители скрылись Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава.

Около дома я опередила викария и открыла перед ним дверь.

– В кабинет, – произнес викарий, когда я включила слабенькую лампочку в малеханькой прихожей.

Кабинет, как обычно, представлял собой скопище книжек. Я переставила несколько стопок ветхих томиков с дивана на пол: с такого же дивана, увидела я, на котором лежала Мэг Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава во времена дела Руперта Порсона.[38]

Викарий подоткнул мое пальто вокруг тела супруги так осторожно, будто бы укладывал спать малыша.

Она чуток шевельнулась и застонала. Он лаского прикоснулся к ее лицу.

Глаза Синтии раскрылись, и она неудобно повела взором в различные стороны.

– Все отлично, дорогая, – произнес викарий. – Все в порядке.

Их взоры Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава повстречались, и случилось волшебство.

Она улыбнулась!

Синтия Ричардсон улыбнулась!

Я всегда считала эту даму крысой, хотя, может быть, я несколько предубеждена против нее. Ее застывший оскал, выступающие зубы и повсевременно хмурые брови присваивают ей вид злостного грызуна.

И, все же, Синтия улыбалась!

И, чтоб быть до Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава конца добросовестной, я обязана признать, что ее ухмылка была из числа тех, что обычно именуют зияющими.

Ни одна Мадонна никогда не смотрела на собственного малыша с таковой нежностью; ни одна жена никогда не улыбалась собственному жениху с таковой любовью, как Синтия Ричардсон викарию.

Я чуть ли не прослезилась.

– Мне Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава сбегать за медиком Дарби? – спросила я. – Я мигом, одна нога здесь, 2-ая там.

Правда заключалась в том, что мне хотелось бросить их наедине в таковой момент. Я была излишней.

– Нет, – сделал возражение викарий. – Ей просто нужен отдых. Взгляни, она уже дремлет.

И вправду. Сохраняя остатки этой расчудесной ухмылки в Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава уголках рта, Синтия задремала.

Это подтвердило легкое похрапывание.

– Что вышло? – осторожно спросил викарий. – Должно быть… она, должно быть, ужаснулась.

– Это длинноватая история, – ответила я.

– Расскажи мне, – мягко попросил он. – У нас вся ночь впереди.

Одна из обстоятельств, почему я люблю нашего викария Денвина Ричардсона, это то, что он воспринимает меня Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава таковой, какая я есть. Он не задает идиотических вопросов.

Он не желает знать, например, чем я занималась в два либо три часа утра в церкви, когда, покрытая могильной грязюкой, вошла в церковь через панель органа.

Он не желает знать, почему я не дома, не лежу комфортно в кровати и не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава вижу детские сны.

В общем, он обращается со мной как с взрослым человеком.

Это дар.

Для нас обоих.

Вот почему я нарушила свое давнешнее правило и не только лишь взяла на себя ответственность, да и добровольно поделилась информацией.

– Боюсь, это моя вина. Я ее устрашила. Она приняла Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава меня за кого-либо другого.

Викарий грустно поднял брови. Больше ему ничего не нужно было делать.

– Она произнесла «Ханна», – продолжила я. – И свалилась в обморок.

Повисло длительное молчание того сорта, когда, в замешательстве, ты отчаянно хочешь что-то сказать, но боишься либо приходишь в еще большее замешательство и молчишь Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава.

– Ханна, – медлительно произнес он. – Ханна… была нашей дочерью.

Такое чувство, что на меня упало что-то страшно тяжелое: тяжелое, как целая вселенная, но только невидимое.

Я ничего не произнесла.

– Она погибла, когда ей было четыре года, – произнес викарий. – Я убил ее.

Я с трудом набрала воздух, чтоб заговорить.

– Наверное это не так Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, – выжала я.

Прошла еще одна вечность, до того как викарий опять заговорил:

– Семь годов назад в рождественские каникулы я взял ее с собой на вокзал в Доддингсли, когда ездил за падубами для церкви, как обычно. Ханна обожала Рождество… всегда желала во всем участвовать. На платформе кто-то меня приостановил Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава… бывшая прихожанка… мы не виделись много лет… желала поздравить меня поздравляем, понимаешь ли… и я выпустил ручку Ханны… лишь на секунду, видишь ли, но… Поезд… поезд…

В один момент по его щекам покатились слезы.

Я следила, как моя рука потянулась к его руке.

– Я орал ей вослед, пробовал позвать Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава ее…

– Мне так жалко, – произнесла я, сразу понимая, как никчемны слова сострадания, даже когда это все, что у нас есть. – Так жалко, – повторила я.

– Если б она осталась живая, – в слезах добавил викарий, – она была бы твоей ровесницей. Синтия и твоя мама были близкими подругами, знаешь ли, Флавия. И Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава они должны были стать матерями сразу.

Очередной паззл из числа тех, что составляли Харриет, встал на место.

– Мне так жалко, – повторила я. – Я не знала.

– Откуда для тебя знать? – произнес викарий. – Добрые люди Бишоп-Лейси столковались молчать. О погибели Ханны не молвят. Они задумываются, что мы не знаем об Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава этом, видишь ли, но мы знаем.

– Но вы не должны винить себя, – выпалила я, начиная злиться. – Это не ваша вина. Злосчастный случай.

Викарий грустно улыбнулся, давая мне осознать, что мои слова ничего не меняют.

– Где она похоронена? – с внезапной смелостью спросила я. Буду носить туда цветочки и Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава торжественно ложить их на могилу малеханькой девченки. Я положу конец этому душераздирающему молчанию.

– Тут, – просто ответил викарий. – На кладбище. Рядом со склепом Коттлстоун. Тогда мы не могли позволить для себя надгробье, видишь ли. Кошелек деревенского викария не позволяет… а позже… что ж, позже было уже очень поздно. Все же, Синтия Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава нередко прогуливается туда, но боюсь, я…

Я вздрогнула, поняв весь кошмар его слов.

Их ребенок похоронен в том самом месте, где Синтия увидела, как я выбираюсь из земли. А позже в церкви…

Как я смогу восполнить причиненный мной вред?

– Она приняла меня за Ханну, – произнесла я, делая Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава 1-ый шаг. – Я забралась в орган в поисках ключа к разгадке. Должно быть, ей показалось, что я прошла через стенку.

Когда я гласила, Синтия тихо простонала и повернула голову из одной стороны в другую.

– Я рада, что вы оказались в церкви, – добавила я. – Я не полностью понимала, что делать.

– Я последовал Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава за ней, – мягко произнес викарий. – Я нередко так делаю, чтоб убедиться, что она не причинит для себя вреда, видишь ли.

Синтия пошевелилась.

Он заботливо снял мое грязное пальто с ее плеч, протянул его мне и укрыл супругу шерстяным покрывалом, сложенным в ногах.

– Мне лучше уйти, – произнесла я, взяв Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава пальто.

Когда я надевала его, на ковер свалились комочки глины.

Я была уже в дверцах, когда викарий опять заговорил.

– Флавия… – произнес он.

Я обернулась.

– Да?

Его глаза, все еще мокроватые, повстречались с моими.

– Будь аккуратна, – произнес он.

Вот еще одна причина, почему я люблю Денвина Ричардсона.

Залитый лунным светом Букшоу Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава казался местом из грез. Проезжая по каштановой аллее, я лицезрела, что он наполовину освещен бледноватым серебристым светом, а 2-ая половина погружена во мрак, и по Трафальгарской поляне к востоку крадутся длинноватые темные тени, будто бы пытаясь спрятаться в отдалении посреди деревьев.

Я поставила «Глэдис» у кирпичной стенки кухонного огорода Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава и бросила взор на верхние окна. Света не было, и белоснежных лиц тоже.

Совершенно, – пошевелила мозгами я. Мне необходимо время, чтоб состряпать хим очиститель. Я чего-нибудть смешаю в ведерке для угля – чего-нибудть аммиачное и какой-либо окисляющий агент на базе хлора. А может, бензина: я с легкостью Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава нацежу галлон из «фантома II» Харриет. Сверну грязное пальто в комок, замочу на полчаса и позже повешу в окне лаборатории просушиться на ветру. Оно станет таким же идеальным и свежайшим, будто бы его почистили в химчистке «Армфилдс» в Белгравии.

Открыв дверь и войдя в кухню, я ощутила одичавший голод Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, как будто не ела целую вечность и мой желудок прилип к позвоночнику. Отрежу-ка я для себя ломоть хлеба в кладовой и отнесу наверх, чтоб пожарить тосты на бунзеновской горелке.

Я прошла уже полкухни, когда меня приостановил официальный глас, прозвучавший, как будто удар колокола.

– Флавия.

Это был отец.

Я не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава сходу его выяснила. Он посиживал за столом в халатике и тапочках. Я никогда не лицезрела его в другой одежке кроме его обычного наряда из рубахи, галстука, жилета, пиджака, брюк и отполированных до зеркального блеска туфель.

– Я была в церкви, – начала я, надеясь получить какое-то преимущество, хотя Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава представить не могла, какое конкретно, и неудобно добавила: – Гласила с викарием.

– Я в курсе, – произнес он.

В курсе? Викарий донес на меня?

– Звонил канцлер.

Я не могла поверить своим ушам! Отец воспрещал внедрение «инструмента», как он назвал телефон, кроме самых грустных событий. Он относился к телефону так, как приговоренный Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава к виселице.

– Он порекомендовал мне запретить для тебя слоняться вокруг церкви на время раскопок. Задумывается, ты можешь навредить для себя.

И откуда он знает, что я слоняюсь вокруг церкви? – хотелось мне поинтересоваться.

Ответ предельно ясен: это его подхалим Мармадьюк Парр произнес ему.

– Дело не только лишь в этом, – продолжал отец. – Как Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава ты прекрасно знаешь, в склепе вышло убийство.

Я вознесла к небу маленькую молитву. По последней мере, это не инспектор Хьюитт звонил с требованием, чтоб я держалась подальше.

– Он упомянул бедного мистера Колликута? Имею в виду, канцлер.

– Так вышло, что нет, – ответил отец. – Но, все же, я желаю Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, чтоб ты…

– Миссис Ричардсон свалилась в обморок у алтаря, – я перебила его, пока он не договорил. – Она приняла меня за свою дочь Ханну.

Отец посмотрел на меня, и в лунном свете его морщины показались в особенности глубокими. Он не брился, и его щетина свирепо блестела. Еще никогда он не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава смотрелся таким старенькым.

– Викарий сам поведал мне о ней, – добавила я.

Тикали кухонные часы. Отец издал длиннющий вздох.

– Я тебя не вижу, – произнес он спустя некое время. – Мои глаза уже не те, что до этого. Принеси свечу из чулана. Не включай электронный свет.

Я захватила оловянный канделябр и коробку Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава древесных спичек, и через минутку мы уже посиживали друг напротив друга за кухонным столом в мерцающем свете восковой свечки.

– Жизнь Денвина и Синтии не из легких, – произнес отец.

– Да, – ответила я. Равномерно я обучалась тому, что наилучший разговор заключается в спокойствии и умении слушать, а если и отвечать Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава, то только односложными словами.

– Он обвиняет в этом себя, – произнесли мы в унисон.

Неописуемо! Отец и я произнесли одни и те же 5 слов в одно и то же время – фактически хором.

Я не осмелилась улыбнуться.

– Да, – произнесли мы.

Просто мурашки по коже.

Единственный раз, когда отец гласил со мной – я имею Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава в виду, по-настоящему гласил, – был тогда, когда его посадили в кутузку Хинли, обвинив в убийстве Горация Бонепенни.[39] В тот денек он гласил, а я слушала.

Сейчас мы оба гласили сразу.

– Это был самый реальный злосчастный случай, просто злосчастный случай. Катастрофический. Все таки в тех обстоятельствах ничего Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава нельзя было поделать и оставалось только жить далее. Так либо по другому, тогда каждый понес утрату. Ужасное время. Да еще утратить небольшую девченку.

– Ты был там, когда это случилось? – спросила я, изумив сама себя. Откуда эта неожиданная смелость?

Лицо отца омрачила неожиданная тень. Кухонные часы продолжали тикать.

– Нет, – через какое Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава-то время ответил он. – Не был.

Я отлично знала, что в то время он был в лагере военнопленных совместно с Доггером. Это была запрещенная тема для обсуждения в Букшоу.

Как удивительно, поразмыслила я: вот четыре величавых мучеников – отец, Доггер, викарий и Синтия Ричардсон, и каждый заперт в собственном прошедшем, не Вивиан Джойес Ридли-Смит. 1 января 1904 года. 8 глава хотя делиться ни каплей собственного горя даже вместе.


vistupleniya-agitbrigadi-druzhini-yunih-pozharnih.html
vistupleniya-i-stendovie-dokladi-1330-1400.html
vistupleniya-konkursantov-i-kriterii-ocenok-zhyuri.html